Свяжитесь со мной
Оставьте свой номер телефона и мы свяжемся с вами
Мы гарантируем безопасность обрабатываемых данных
Предварительная запись
Оставьте свои контактные данные и мы свяжемся с вами для предварительного подтверждения участия
Мы гарантируем безопасность обрабатываемых данных
Треть продукции АПК идет на свалку
Техперевооружение агрокомплекса и пищевых производств не способно свести к минимуму потери продовольствия. Для этого необходима комплексная госпрограмма, которой в стране пока нет
Мясо сохранят микроволнами
В России подсчитать потери особенно трудно, поскольку Росстат при этом опирается в основном на методику еще советских времен (согласно которой, например, в советской розничной торговле потерь не возникало вовсе). Пока лишь умозрительно можно сказать, что технологическое переоснащение отрасли в последние пятнадцать-двадцать лет привело к наибольшему снижению издержек в крупных сельхозорганизациях. «Главные потери в птицеводстве связаны с падежом птицы от птичьего гриппа, когда вымирает сразу большая часть поголовья, — говорит президент Птицеводческого союза Галина Бобылева. — В прошлом и позапрошлом году лишь крупные агрокомплексы с большими оборотами смогли быстро оправиться от падежа из-за птичьего гриппа, а сотни мелких хозяйств от таких потерь разорились».

То же можно сказать о свиноводах, которым избегать разорения от падежа скота из-за чумы свиней в основном позволяет масштабирование и технологизация производства.

В молочном скотоводстве крупные компании именно для снижения потерь давно стремятся к полному циклу производства — от выращивания кормов до производства молочной продукции. «Только автоматизация процессов и строгий учет по всей нашей замкнутой цепочке — от четырех наших мегаферм до производства сыров — позволили нам сократить потери в себестоимости продукции на двадцать процентов, — уверяет Дмитрий Матвеев, генеральный директор крупнейшего в Северо-Западном федеральном округе молочного производства "Кабош". — Мы, например, в отличие от типовой фермы, считаем купленный комбикорм не в тоннах, а взвешиваем каждый килограмм и переводим его в эквивалент сухого полезного вещества, то есть, по сути, считаем килокалории. Это позволяет контролировать качество молока еще на стадии закупки кормов у наших же предприятий. С потерями в рознице тоже справляемся в основном за счет точного анализа спроса и предложения в самих сетях».

Между тем во всем мире, по данным ФАО, даже на высокотехнологичных предприятиях в мясном и молочном скотоводстве теряется около 20% продукции — это около 75 млн голов скота ежегодно. «Новые передовые технологии, увы, не всегда экономичны, — говорит заместитель директора по научной работе ВНИИ мясной промышленности им. В. М. Горбунова Анастасия Семенова. — То у нас внедряют оглушение скота углекислым газом, от чего отказались во многих странах, то шоковую заморозку туши, что приводит, например, к разрушению мышечной ткани, выделению лишнего сока и, соответственно, к потерям при переработке мяса. Но в прошлом году стали появляться и новые, очень экономичные технологии. Например, в Тамбовской области построено первое предприятие с технологией вертикальной обвалки туши. Большие перспективы могут получить холодная стерилизация, асептическая упаковка; мы видим и новый виток развития волновых технологий (обработка мяса микроволнами, ультрафиолетом, ультразвуком), применение которых, без сомнения, существенно снизит потери в мясной промышленности».
Дешевое зерно не жалко терять
Российский зерновой союз оценивает потери подотрасли в сезоне 2016/17 примерно в 10 млн тонн более чем из 130 млн собранных. «В прежние сезоны таких потерь не было, они сокращались по всей цепочке, — говорит президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. — Мы не видим других способов борьбы с потерями, кроме экономических». Его расчет прост: если крестьянин сдает зерно на элеватор, где производителя, по словам Злочевского, скорее всего обвесят и обманут по качеству, он теряет на каждой тонне около тысячи рублей из пяти тысяч (средняя стоимость тонны зерна на рынке). Если сдать зерно в амбар, где оно отчасти сопреет, потери составят до 10–15% сданного объема, при этом цена тоже упадет из-за снижения качества зерна (в среднем по Европе этот показатель составляет единицы процентов). «И вот пока цена на рынке низкая, фермер будет сдавать зерно в амбар, поскольку ему проще потерять часть дешевого урожая, чем сохранять его на элеваторах, — говорит Аркадий Злочевский. — Как только стоимость на хорошее зерно повышается, все сразу везут его на элеваторы, и тогда потери снижаются: порой выгоднее потерять двадцать процентов от высокой цены, чем сгноить пятнадцать процентов дорогого зерна. То есть чем меньше мы произведем, тем меньше потеряем в объемах и больше выиграем в цене. Но кто сможет так урегулировать рынок, непонятно».
Рыба гниет в морях
Пожалуй, наиболее драматичная ситуация складывается в российской рыбной отрасли, где потери по некоторым видам промысла могут достигать 50%. Основные причины —противоречивое законодательство и логистика. С одной стороны, закон запрещает выбрасывать выловленную рыбу за борт, с другой — строго карает за случайный прилов ценных пород вне квоты, в результате чего рыбаки ежегодно отправляют за борт десятки тысяч тонн отменных морепродуктов. Например, в соседней рыболовной Норвегии выбросы вовсе запрещены экологическим законодательством — даже изъятая у браконьеров продукция идет в переработку, а не уничтожается, как в России. «В итоге из-за большого объема биологических выбросов в море мы уничтожили целые промыслы, — говорит заместитель руководителя Федерального агентства по рыболовству Василий Соколов. — В Антарктике были завалены места обитания нототении, в Баренцевом море раковинами гребешков засыпали их среду обитания. Сейчас мы рассматриваем возможность налаживания переработки моллюсков на берегу с утилизацией раковин, но это вопрос больших инвестиций».

Почти треть дальневосточной рыбы теряет качество при хранении и транспортировке. Проблема в низкой пропускной способности портов и недостатке качественных рефрежираторных вагонных секций. Многие из них не выдерживают при длительном пути необходимую температуру минус 18 градусов, поэтому переработчикам часто достается подгнившая рыба. Решение проблемы в том, чтобы возить рыбу современными рефрижераторными контейнерами взамен старых рефсекций, а также же строить логистические распределительные терминалы в местах путины. Первый появился в прошлом году на Камчатке — это терминал «Альянс-Камчатка», который вскладчину построили Камчатское морское пароходство, Петропавловск-Камчатский морской торговый порт, компании «Хладокомбинат» и «Рефкамфлот». Предполагается, что такое объединение усилий рыбаков и логистов позволит как минимум вдвое сократить потери уже выловленной рыбы.
Розница готова не брать лишнего
У крупнейших переработчиков сельхозпродукции, по данным ФАО, потери составляют в среднем три процента, но минимизировать их труднее всего. По словам вице-президента по устойчивому развитию бизнеса и корпоративным отношениям Unilever Ирины Бахтиной, фабрика, в отличие от магазина, не может вернуть сырье агропроизводителю, а вынуждена все утилизировать сама. «Ситуация усложняется тем, что потребитель все больше требует продукцию с коротким сроком годности, чтобы в еде было меньше консервантов, — говорит Ирина Бахтина. — Не все могут решить эту проблему за счет лучше сохраняющей продукт инновационной упаковки, поэтому просто занижают срок годности — и в результате, если не просчитывают спрос, получают больше возвратов из торговых сетей».

Наконец, розница, в которой, по статистике, потери продукции составляют не более одного процента, готова содействовать производителям в снижении потерь. Еще в декабре 2016 года Российская гильдия пекарей и кондитеров (РОСПиК) и Ассоциация компаний оптово-розничной торговли (АКОРТ) подписали меморандум о безвозвратной торговле хлебом, к которому присоединились почти все крупные ритейлеры. По данным РОСПиК, только за первое полугодие 2017 года эффект от инициативы по безвозвратной торговле хлебом дал не менее пяти миллиардов рублей экономии расходов хлебопеков при снижении объемов возврата более чем в два раза. Суть механизма изначально отработал гипермаркет «Ашан», который стоимость непроданной хлебобулочной продукции переложил на менеджмент, прежде заказывавший больше продукции, чем надо, чтобы «нарядить полку». «После этого в "Ашане" возвраты исчезли сами собой, — говорит заместитель председателя комитета по регулированию потребительского рынка АКОРТ Владимир Ионкин. — Сейчас аналогичное соглашение готовится с производителями молочной продукции. Такой подход будет способствовать решению глобальной задачи экономики — снижению непроизводственных потерь в объеме до тридцати процентов от всей производимой продукции».

Но пока это лишь отдельные инструменты сокращения издержек для разных этапов переработки сельхозпродукции. «Они более эффективно и системно заработают, когда в России будет принята общая сквозная госпрограмма снижения потерь, она должна взаимоувязать сберегающие технологии в разных подотраслях АПК», — уверена Евгения Серова.
Как конкурировать с «советской» Белоруссией?
Сергей Сидорский заявил, что Россельхознадзор этим решением грубо нарушает законы ЕАЭС, согласно которым наложение эмбарго на страну в целом, а не на отдельные предприятия, допускается лишь при выявлении ухудшения эпизоотической ситуации по особо опасным и карантинным болезням, которых в Белоруссии зафиксировано не было. «Поэтому у Россельхознадзора нет оснований для введения ограничений на ввоз продукции с территории всей страны», — процитировало слова Сергея Сидорского посольство Белоруссии в России.

После этого, видимо, Россельхознадзор и перенес сроки введения запрета на белорусское молоко с 26 февраля на 6 марта, начав при этом переговоры с белорусами, на которые ранее, по утверждению Минсельхозпрода Белоруссии, не шел. К тому же в дело вмешался президент страны Александр Лукашенко: «Мы просто терпеть это не будем. Потому что меня спецслужбы информируют, что завезли из Новой Зеландии или откуда-то сухое молоко (это их дело), появились излишки, и они (россияне. — "Эксперт") начинают нас придерживать, пока реализуют то молоко по высоким ценам», — приводит слова Александра Лукашенко агентство БелТА.

Как пояснил «Эксперту» помощник министра по промышленности и агропромышленному комплексу ЕЭК Александр Синицын, «в настоящее время готовится итоговый документ по результатам прошедших переговоров российской и белорусской сторон, после чего министр Сергей Сидорский сделает соответствующее заявление». Судя по прежним заявлениям министра, вряд ли оно будет в пользу России.

Между тем, если оставить за скобками игры чиновников, Дмитрий Медведев и Рустам Минниханов (как и отечественные производители) неспроста забили тревогу, тем более в ситуации, когда цены на молоко падают и на мировом, и на российском рынке. Проблема нашей молочной отрасли в том, что себестоимость производства молока в Белоруссии порой на 40% ниже, чем в России, считает основатель ГК «Зеленая долина» Сергей Юдин: «И это, скорее, эффект от того, что мы находимся в рыночных реалиях, а в Белоруссии в основном плановая экономика, где крестьяне работают на технике, произведенной в их стране и выданной на льготных условиях, где до сих пор действует перекрестное субсидирование энергоносителей, а также большие дотации и прочее». Выходит, мы сами себя поставили в тупик, уравняв правила игры на пространстве ЕАЭС с социалистической, по сути, Белоруссией (иных конкурентов по молоку в союзном государстве у нас нет). Но также очевидно, что торговыми войнами против правил проблему не решить (если только не внести коррективы в излишне либеральные правила ЕЭК). «Они (правила. — "Эксперт") установлены для рынка, а в Белоруссии его нет, в связи с чем цены на молоко и даже экспортные цены устанавливает государство, политика которого сейчас направлена на захват российского рынка сбыта, — считает Дмитрий Матвеев. — Но нам теперь надо научиться использовать на внешних рынках свои преимущества, которые уже, безусловно, есть. Например, мы научились за счет внутренней и внешней конкуренции производить молоко высокого качества, а белорусский вариант экстенсивного, прогосударственного развития нацелен на количество, а не на качество, поэтому высок риск перепроизводства. И если завтра правила обяжут их торговать с нами по рыночным законам, половина сельхозпредприятий Белоруссии погибнет».
Другие материалы
Еще
Made on
Tilda